На фоне продолжающегося, пусть и с колебаниями, роста фондового рынка на Уолл-стрит и роста мировой экономики, который соответствует прогнозам и составляет более 3 процентов, звучат предупреждения, что всё может быть не таким, как кажется.
Одно из таких предупреждений поступило от Гиты Гопинат, бывшего главного экономиста и первого заместителя управляющего директора Международного валютного фонда, в форме комментария в газете Financial Times (FT) под заголовком «Не дайте себя обмануть — всё изменилось».
Гопинат начала с того, что отметила: 2025 год стал годом, «когда всё изменилось», поскольку США подняли тарифы до самого высокого уровня почти за столетие, Китай принял ответные меры, а «неопределённость в глобальной политике усилилась», и тем не менее прогнозируемый мировой рост составляет 3,2 процента [за 2025 год], что соответствует уровню до начала турбулентности.
Но было бы ошибкой думать, продолжила она, что мировая экономика не затронута «тарифными войнами и политическим хаосом». Гопинат напомнила, что «структурные повреждения проявляют себя медленно и всегда слишком поздно, чтобы их можно было обратить вспять».
Она заявила, что расходы на искусственный интеллект и более экспансионистская фискальная политика замаскировали сдерживающий эффект от тарифов США и ответных мер Китая и «сделали 2025 год внешне более стабильным, чем он был на самом деле», а мировая экономика сейчас «более уязвима (fragile), чем говорят основные показатели, начиная с уязвимости в секторе искусственного интеллекта».
Инвесторы, отметила она, «наконец, начали задаваться вопросом о разрыве между заоблачными оценками [потенциала] искусственного интеллекта и фактической отдачей от него».
Затем она высказала важное замечание о развитии искусственного интеллекта в рамках капиталистической экономики.
«Это не заявление о потенциале искусственного интеллекта, который, по всей вероятности, приведет к крупным преобразованиям. Это заявление о рентабельности. Под воздействием как видимого, так и скрытого конкурентного давления риск коррекции, подобной пузырю доткомов, реален».
Другие аналитики предупреждали, что новая «коррекция» может быть куда серьёзнее того, что произошло четверть века назад. Это связано с огромным ростом финансовых рынков и увеличением их сложности с тех пор.
По словам Гопинат, превозносимая «устойчивость» экономики перед лицом тарифов Трампа «вводит в глубокое заблуждение», потому что тарифы были дорогостоящими, особенно для американцев. Хотя около 95 процентов затрат американские компании поглотили, тарифы добавили 0,7 процентных пункта к инфляции, и без них она могла бы составить 2 процента в этом году.
«Вместо этого тарифы сделали среднестатистическую американскую семью беднее на 600 долларов».
Ущерб от тарифов станет более заметным в 2026 году, поскольку устойчивость, обеспеченная досрочным импортом [тем, что был ввезён до вступления тарифов в силу], сойдёт на нет, и компании переложат большую долю затрат на потребителей».
Она также предупредила, что ориентация Китая на экспорт-ориентированный рост является «несостоятельной». Последний пятилетний план, который направляет ресурсы в технологические секторы за счёт социальных расходов и увеличения внутреннего потребления, «рискует углубить структурные дисбалансы».
Гопинат заключила, что вопрос в том, станет ли 2026-й годом, «когда мы скорректируем курс».
«[Для этого] есть возможность: США председательствуют в G20, а Франция — в G7. Вместе они могут стимулировать действия по восстановлению стабильности в неопределённой и всё более фрагментированной глобальной системе».
В условиях, когда США действуют как империалистический гангстер, разрывая все институты и соглашения, экономические и политические, которые были опорой послевоенного миропорядка, считая их враждебными своим интересам, и когда они даже угрожают военными действиями своему союзнику по НАТО, Дании, чтобы отобрать у нее Гренландию, мы предоставляем читателю самостоятельно сделать выводы о жизнеспособности перспективы Гопинат.
Давний финансовый обозреватель FT Джон Плендер также представил суровый анализ глобальной финансовой системы в знаковом комментарии, опубликованном на прошлых выходных.
В самом начале, на фоне «безудержной» эйфории по поводу искусственного интеллекта, «криптовалютного безумия», кредитного пузыря на частных рынках и США, «находящихся в эпицентре глобального фискального и финансового водоворота», он задал вопрос: «Не назревает ли очередной крах, подобный тому, что произошел в 1929 году?»
Он счёл «любопытным», что люди вообще продолжают спорить, представляет ли эйфория относительно искусственного интеллекта и криптовалют пузырь, «учитывая, что они настолько явно соответствуют всем обычным предпосылкам пузыря», фундаментальной характеристикой которого является «вдохновляющая история, которая разжигает ожидания инвесторов в отношении сверхприбылей».
Мало кто сомневается, сказал он, что искусственный интеллект станет преобразующей технологией, ведущей к росту производительности, но существует «огромная неопределённость в отношении того, как это произойдёт».
Другой аспект пузыря, отметил он, — это кредитное плечо. Если в начале вакханалии инвестиций в искусственный интеллект технологические гиганты были «завалены наличными», то теперь они сами начинают занимать крупные суммы, а в случае с Amazon, Meta и Microsoft — эти компании стали чистыми должниками.
Резюмируя ситуацию, Плендер пришёл к выводу, что существуют веские основания для сценария типа 1929 года, хотя трудно сказать, когда лопнет пузырь. Но если это произойдёт, центробанки непременно предоставят рынкам страховочную сеть, как они это делали во время кризиса 2007–2009 годов.
Несомненно, как утверждает Плендер, центральные банки во главе с Федеральной резервной системой США в случае кризиса вольют триллионы на финансовые рынки.
Но тогда возникает вопрос, может ли такое действие просто продолжаться бесконечно или же оно наткнётся на некий объективный предел.
Некоторые вопросы, поднятые в его статье, указывают на то, что такой предел существует в условиях растущего долга США, который сейчас составляет 38 триллионов долларов. Хотя он прямо не поднимал этот вопрос, суть в том, может ли самая обременённая долгами страна в экономической истории продолжать оставаться опорой глобальной финансовой системы.
«Поразительно, что за последний год сомнения относительно ценных бумаг Казначейства США как надёжного убежища возросли», — написал он, ссылаясь на исследование, в котором утверждалось, что «негативная реакция на тарифы Трампа в «день освобождения» в апреле прошлого года могла явиться предвестником того, что могущественные США сталкиваются с ограничениями, с которыми другие страны-должники столкнулись уже давным-давно».
В основном соглашаясь с этой оценкой, он продолжил: «Что ясно, так это то, что экономическое превосходство США очень быстро подрывается, поскольку они демонтируют основанный на правилах послевоенный международный порядок, главным архитектором которого они сами и были. Вместо того чтобы рассматривать многосторонние институты в качестве поставщиков общественных благ, Трамп и его приспешники видят в них посягательство на национальный суверенитет».
Под вопросом находится роль доллара как ведущей мировой валюты, как и роль рынка казначейских обязательств США как главного мирового поставщика безопасных активов.
«Казначейские обязательства США теперь явно небезопасны, учитывая, что даже Управление Конгресса по бюджету публично заявляет, что государственный долг США находится на неподдерживаемой траектории».
Традиционный аргумент в пользу роли доллара как глобальной резервной валюты заключается в том, что ему нет адекватной альтернативы, и так это и остаётся. Но, как отметил Плендер, аргумент должен быть лучше сформулирован: если глобальный капитал решит, что США небезопасны, он утечёт в реальные активы, такие как золото и сырьевые товары.
Это уже наблюдалось: цена на золото, конечное хранилище стоимости в капиталистической экономике, выросла в 2025 году примерно на 65 процентов, в какой-то момент достигнув отметки в 4500 долларов за унцию. Значимость этих цифр заключается в том, что они указывают на масштабы обесценивания доллара США с тех пор, как президент Никсон отменил его золотое обеспечение в 1971 году, когда курс составлял 35 долларов за унцию.
Есть важный идеологический вопрос, возникающий из откровенного поведения Трампа в качестве глашатая империалистического бандитизма, который применим к анализу глобальной экономики.
Годами, даже многими десятилетиями, идеологические представители правящих классов, включая некоторых псевдомарксистов, утверждали, что марксистское фокусирование на экономических движущих силах империализма — борьбе за рынки, прибыли и ресурсы, как это анализировал Ленин в своей работе Империализм, как высшая стадия капитализма, — что оно является грубым и догматичным. Вся школа постмодернизма, ныне процветающая в университетских кампусах по всему миру, сыграла важную роль в этой кампании.
Но теперь сам Трамп открыто заявил, что операция по смене режима в Венесуэле была мотивирована прежде всего захватом нефти в интересах американских энергетических гигантов.
Равным образом, эти же силы десятилетиями утверждали, что марксистский анализ исторического кризиса капитализма, ведущего к его краху как жизнеспособной социально-экономической системы и, следовательно, к необходимости социалистической альтернативы, основывался на подобном грубом догматизме.
Но факты, как говорится, упрямая вещь, и они указывают на то, что исторические противоречия капиталистической экономики снова выходят на поверхность с взрывной силой.
Для рабочего класса это означает, что он должен строить свою перспективу не на основании нелепого предположения, выдвигаемого такими фигурами, как Гопинат, о том, что может быть осуществлена некая форма коррекции курса, а исходя из понимания того, что углубляющийся кризис капитализма — основная движущая сила войны, фашизма и социального опустошения, — должен встретить сознательный политический отпор в виде борьбы рабочих за социализм.