Нижеследующая лекция была прочитана Алехандро Лопесом, автором материалов об Испании и по другим вопросам для Мирового Социалистического Веб Сайта, в рамках Международной летней школы Партии Социалистического Равенства (США), проходившей со 2 по 9 августа 2025 года. Это заключительная часть трехчастной лекции о Большом терроре в 1930-е годы. Часть 1 опубликована здесь, часть 2 — здесь.
МСВС также призывает читателей ознакомиться с двумя произведениями Льва Троцкого об Испании в дополнение к этой лекции: «Испанский урок — последнее предостережение» и «Класс, партия и руководство». Мы призываем наших читателей приобрести сборник произведений Троцкого об Испании на английском языке The Spanish Revolution (1931–39) в издательстве Mehring Books.
Испанская революция стала решающим поворотным пунктом не только для Испании, но и для международного рабочего класса. Это был центральный фронт в глобальной борьбе между революцией и контрреволюцией. Гражданская война в Испании была прежде всего преданной революцией. Мое выступление следует за двумя основополагающими докладами. Товарищ Катя очертила чистки в Коминтерне, а товарищ Фред разоблачил политический геноцид старых большевиков, осуществленный на Московских процессах. Оба этих события глубоко связаны с Гражданской войной в Испании.
Сталинистская бюрократия сделала все, чтобы предотвратить революцию в Испании, развязав убийственную кампанию против любого, даже заподозренного в политических связях с Троцким. Механизм репрессий, выстроенный в Москве и отточенный в Коминтерне, был экспортирован в Испанию. Ложь о «троцкистских заговорах» и «контрреволюционных планах», сфабрикованная сталинской тайной полицией в СССР, была использована для подавления Испанской революции. Испания стала полигоном контрреволюции. Рамон Меркадер, будущий убийца Троцкого, был подготовлен для этой смертоносной задачи во время Гражданской войны в Испании.
Испанская революция остается одним из самых мощных революционных восстаний XX века. Какое-то время возникновение второго рабочего государства после Октябрьской революции в России было реальной возможностью. Революция вдохновила рабочих по всему миру, от Европы и США до Китая. Победа революции в Испании преобразовала бы политическую ситуацию в глобальном масштабе. И именно поэтому советская бюрократия активно вмешалась в ход событий, чтобы остановить это.
Победа Народного фронта на выборах
Испанская революция вспыхнула в 1931 году с падением монархии и провозглашением республики, после чего разразился революционный кризис, только углублявшийся в течение последующих пяти лет. События подтвердили теорию перманентной революции Троцкого: испанская буржуазия, политически обанкроченная и опасающаяся рабочей оппозиции, оказалась неспособной удовлетворить какие-либо демократические и социальные задачи, поставленные революцией.
В период с 1931 по 1936 год Испанию охватил углубляющийся экономический и социальный кризис, отмеченный эскалацией классовой борьбы. Ранние реформы Республики, такие как ограниченное перераспределение земли, секуляризация и трудовые реформы, встретили ожесточенное сопротивление элит: церкви, армии и помещиков. Буржуазия, связанная со старым порядком, оказалась неспособной провести даже базовые реформы. Испания оставалась погруженной в крайнее неравенство: два миллиона безземельных батраков жили в нищете, в то время как 50 000 помещиков контролировали половину земли. На юге braceros, или безземельные сельские рабочие (батраки), трудились за нищенскую заработную плату в огромных поместьях; на севере и востоке крестьяне были раздавлены долгами, а многие были вынуждены становиться наемными работниками. Промышленный рабочий класс, хотя и относительно молодой, был сконцентрирован в Каталонии и Стране Басков и отличался высокой воинственностью. Великая депрессия 1929 года еще больше усугубила кризис, приведя к реальному сокращению экономики и ввергнув миллионы в бедность [1].
Рабочий класс и крестьянство, чьи ожидания реальных перемен были подогреты падением монархии, становились все более радикализованными из-за неспособности Республики оправдать эти ожидания. В январе 1936 года был образован Народный фронт как избирательный альянс между буржуазными республиканскими партиями и рабочими организациями, включая социал-демократическую Социалистическую партию (ИСРП — PSOE), крошечную сталинизированную Коммунистическую партию, фракцию анархо-синдикалистской Национальной конфедерации труда (CNT) и центристскую Рабочую партию марксистского единства (ПОУМ). Руководство CNT, сохраняя свою формальную позицию абстенционизма (характерную для анархизма), тем не менее поощряло своих членов голосовать за Народный фронт.
Хотя большинство рабочих состояло в CNT, значительные слои поддерживали ИСРП, особенно в Кастилии и Стране Басков, а также ПОУМ. Последнюю возглавляли бывший лидер испанской Левой оппозиции Андреу Нин, который порвал с Троцким, чтобы поддержать Народный фронт, и Хоакин Маурин, лидер Рабоче-крестьянского блока (BOC), поддерживавшего Правую оппозицию в СССР.
Роль ПОУМ была глубоко противоречивой. Хотя она имела корни в революционной традиции Левой оппозиции, она отказалась от борьбы за независимость рабочего класса, войдя в Народный фронт. Политически ПОУМ занимала центристскую позицию, колеблясь между революцией и реформой. Хотя и противостоя сталинизму, она отказывалась сделать необходимые выводы о контрреволюционной природе Народного фронта. Эта центристская неустойчивость сделала ее главным препятствием для независимой мобилизации рабочего класса. Несмотря на это, как мы увидим, сталинисты развязали яростную кампанию против ПОУМ именно потому, что она могла, хотя и ограниченно, выражать революционную оппозицию внутри рабочего класса, и из-за страха, что она может восстановить связи с троцкизмом.
На фоне всплеска классовой борьбы Народный фронт победил на выборах в феврале 1936 года, сформировав правительство во главе с умеренными республиканцами. В каждом городе и провинции, имевших какое-либо значение, в последующие месяцы прошла, по крайней мере, одна всеобщая забастовка с участием миллионов рабочих. Но правительство Народного фронта не выполнило требований рабочего класса и сельской бедноты. «Капиталисты, — писал американский троцкист Феликс Морроу в книге Революция и контрреволюция в Испании (Revolution and Counterrevolution in Spain), — заключили, что демократия cтала нежизнеспособной [для их интересов], и это означало, что дни буржуазная демократия и реформизма в Испании были сочтены» [2].
Лидеры путча не пытались скрывать свои геноцидальные намерения. В мае 1936 года генерал Эмилио Мола, главный организатор переворота, заявил: «Наши действия должны быть как можно более жестокими, чтобы подавить врага, который силен и хорошо организован… применяя показательные наказания к этим лицам, чтобы задушить революционные движения и забастовки». Через два дня после начала путча он выразился еще более явно: «Необходимо распространять террор, уничтожая без угрызений совести или нерешительности всех тех, кто думает не так, как мы… Все, кто против победы нашего движения во спасение Испании, будут расстреляны». Сам Франко был столь же откровенен. На вопрос журналиста, будет ли он добиваться контроля над всей Испанией, даже если это для этого придется убить половину ее населения, он без колебаний ответил: «Если это необходимо, так и будет сделано».
Но надежды Франко на быструю победу оказались серьезным просчетом, поскольку рабочий класс поднялся на революционную борьбу против него.
Июльская революция 1936 года
17 июля 1936 года армия захватила город Мелилью в североафриканских владениях Испании, призвав все военные гарнизоны восстать против правительства Народного фронта. Премьер-министр Касарес Кирога после вопроса журналиста, что он собирается делать с переворотом, самодовольно пошутил: «Они восстали? Хорошо. Я иду спать». Касарес отказался выдавать оружие рабочим организациям, пока разворачивался мятеж. На следующий день, 18 июля, мятеж распространился на все Испанское Марокко, Канарские острова и на Севилью в материковой части Испании.
Переворот не стал неожиданностью. Правительство Народного фронта заранее знало о нем, будучи предупреждено о необычных военных учениях в Марокко и на севере Испании за несколько недель до этого. Франко даже был переведен на Канарские острова, чтобы лишить его доступа к его войскам в Мелилье. Однако правительство Народного фронта скрывало эту информацию от рабочих, опасаясь, что это подольет масла в революционное движение масс.
В Каталонии рабочие, организованные под эгидой анархо-синдикалистской CNT, подготовились к отражению переворота, организовав 20 000 рабочих в комитеты районной обороны. Рабочие отслеживали передвижения войск, передвижения вооружений и планировали свой ответ. Когда переворот начался, они возвели баррикады, перерезали коммуникации, мобилизовали грузовики и объявили всеобщую забастовку. 19 июля рабочие потребовали оружия у каталонского буржуазного правительства. Каталонское правительство отказалось [3].
Несмотря на это, к 20 июля вооруженный рабочий класс разгромил армию в Каталонии. Рабочие Мадрида, Валенсии, Бильбао и Хихона последовали примеру рабочих Барселоны. Астурийские шахтеры отправили в Мадрид колонну из 5000 динамитчиков для помощи. В Малаге у рабочих изначально не было оружия, и они использовали бензин, чтобы поджечь баррикады, окружавшие военные казармы.
По словам историка Агустина Гильямона, который широко освещал июльские дни в Испании, «у рабочих, размещенных вблизи казарм, был приказ подавать сигнал тревоги, но не вступать в бой с солдатами, пока те не подойдут очень близко к центру города. Заранее продуманная тактика Конфедерального комитета обороны предусматривала, что будет легче сражаться с войсками на улицах, чем если бы они оставались в укреплениях своих казарм» [4].
Рабочие на деле показали свою готовность к социалистической революции. Они экспроприировали фабрики, здания и землю; вооружали, организовывали и транспортировали ополченцев; формировали патрули против фашистских провокаторов; возобновляли производство на заводах без управляющих; реквизировали транспортные средства и запасы продовольствия. Границы и порты были поставлены под контроль рабочих комитетов, а на флоте, где 70 процентов офицеров были убиты матросами, власть осуществлялась матросскими комитетами. Если товарищи хотят понять революционную атмосферу тех времен, одно из лучших описаний дано в знаменитой книге Памяти Каталонии (Homage to Catalonia) Джорджа Оруэлла.
Я впервые находился в городе, власть в котором перешла в руки рабочих. Почти все крупные здания были реквизированы рабочими и украшены красными знаменами либо красно-черными флагами анархистов, на всех стенах были намалеваны серп и молот и названия революционных партий; все церкви были разорены, а изображения святых брошены в огонь. То и дело встречались рабочие бригады, занимавшиеся систематическим сносом церквей. На всех магазинах и кафе были вывешены надписи, извещавшие, что предприятие обобществлено, даже чистильщики сапог, покрасившие свои ящики в красно-черный цвет, стали общественной собственностью [5].
Существующие капиталистические государственные институты были сведены к пустой оболочке, при этом правительственный механизм рухнул как на местном, так и на национальном уровне, поскольку реальная власть перешла в руки рабочих. Но этот коллапс был частичным. Капиталистическое государство не было полностью разгромлено. Оно продолжало существовать, хотя и ослабленное, как параллельная структура. Народный фронт был, по словам Троцкого, тенью буржуазии, которая в подавляющем своем большинстве поддержала Франко. Авторитет Народного фронта был глубоко поколеблен, его контроль над территорией сильно ослаблен, однако его аппарат, включая министерства, полицию и суды, оставался нетронутым, ожидая возможности вновь заявить о себе. Неспособность разгромить капиталистическую государственную машину и заменить ее рабочим государством была не второстепенной деталью, а смертельной опасностью. Революция, оставляющая капиталистическое государство на месте, хоть и в руинах, оставляет открытой дорогу к контрреволюции.
Необходимо кратко описать международную обстановку того времени. Обычно Гражданская война в Испании рассматривается в узком национальном контексте, который списывает со счетов борьбу за мировую социалистическую революцию. Распространенный аргумент заключается в том, что глобальное соотношение сил в 1930-е годы было гораздо менее благоприятным для Испанской революции, чем оно было для Октябрьской революции.
Это утверждение откровенно ложно. Во Франции правительство Народного фронта Леона Блюма, поддерживаемое сталинистской партией, поворачивалось против рабочего класса после мощной всеобщей забастовки в мае-июне. В Соединенных Штатах массовая волна забастовок закладывала основы индустриальных профсоюзов. В СССР нарастало массовое недовольство рабочих сталинскими пятилетками, что стало одной из причин, по которым был запущен Большой террор. В Греции, на другом берегу Средиземного моря, с апреля по август 1936 года развернулось мощное забастовочное движение [6].
В Германии Гитлер пришел к власти всего тремя годами ранее, разгромив коммунистические и социал-демократические рабочие организации. Тем не менее в этот период в стране росло недовольство из-за все большего разрыва между ценами и заработной платой, что снижало доходы рабочих до голодного уровня, несмотря на уменьшение безработицы, в то время как фермеры, мелкие производители и торговцы больше не могли продавать свои товары с прибылью из-за введенных ценовых тарифов. Историк Петер Лонгерих цитирует отчеты Гестапо, «согласно которым части старой марксистски-настроенной рабочей силы [в Германии] отнюдь не отбросили свои прежние убеждения, действительно, в результате нежелательных процессов последнего времени, “марксистские” тенденции вновь становились притягательными среди рабочей силы, и даже коммунистический соблазн манил их» [7].
Успешная революция в Испании всколыхнула бы революционные волны по всему миру. Революционный потенциал в Европе и за ее пределами был далеко не исчерпан. Победоносная социалистическая революция в Испании могла бы разжечь борьбу по всему континенту и трансформировать глобальную классовую борьбу, открыв мощное контрнаступление как против фашизма, так и против сталинизма.
Перманентная революция против контрреволюционной сталинистской политики народных фронтов
В Испании столкнулись две противоположные стратегии. Одна — пролетарская революционная социалистическая линия, опирающаяся на теорию перманентной революции. Троцкий, писавший из изгнания в Мексике, объяснял:
Революционная армия должна не только провозглашать, но и немедленно осуществлять в отвоеванных провинциях наиболее неотложные меры социальной революции: экспроприация и передача нуждающимся наличных продовольственных, мануфактурных и других запасов; перераспределение жилищ в интересах трудящихся и особенно семейств бойцов; экспроприация земли и земледельческого инвентаря в интересах крестьян; установление рабочего контроля над производством и советской власти на место прежней бюрократии [8].
Лояльность солдат Франко была далеко не надежной. 80 000 марокканских солдат в Африканской армии не имели подлинной заинтересованности в защите испанского империализма. В испанской глубинке крестьяне, многие из которых были насильно призваны на территориях, захваченных франкистами, боролись за аграрную реформу с момента провозглашения Республики в 1931 году. Исследования социального состава армии Франко показывают, что офицерский корпус был глубоко подозрителен к собственным рядовым. Призванные крестьянские солдаты считались ненадежными и подвергались жестокой дисциплине, чтобы заставить их подчиняться. Массовые казни левых также терроризировали призывников [9]. Тем не менее правительство Народного фронта не предприняло попыток подорвать социальную базу Франко, отказавшись отдать землю крестьянам или предоставить самоопределение Марокко.
Комитеты, которые возникали, были органами революционной пролетарской власти с потенциалом развития в советы, подобные тем, что существовали в революционной России 1917 года. Однако троцкистский авангард был численно слаб и с самого начала столкнулся с препятствиями, созданными сталинизмом и ПОУМ, присоединившимися к Народному фронту. Проблема заключалась в том, что превращение этих организаций в основу рабочей власти требовало построения мощного революционного авангарда в рабочем классе. В результате, несмотря на их огромную мощь и инициативу, эти органы оставались раздробленными и локализованными, им не хватало сплоченности и руководства, необходимых для объединения усилий и установления рабочего государства, которое могло возникнуть только после разгрома существующего капиталистического государства.
Другой стратегией был сталинистский Народный фронт, который имел задачей блокировать социалистическую революцию и растворить все формы рабочей самоорганизации, угрожавшие капиталистическому государству. Но блокирование революции означало физическое уничтожение левого фланга, который представлял собой фактическую или потенциальную оппозицию правительству Народного фронта. В то время как сталинизм ранее предавал рабочую борьбу, основываясь на своей националистической теории «социализма в отдельно взятой стране», политика Народных фронтов подчеркнула его превращение в сознательно-контрреволюционную силу. Сохранение альянса с буржуазными партиями и империалистическими Францией и Великобританией требовало подавления революции.
Эта контрреволюционная программа была изложена в письме премьер-министру Франсиско Ларго Кабальеро (ИСРП), подписанном Сталиным, где он призывал испанское правительство защищать частную собственность, привлекать на свою сторону городской и сельский средний класс и избегать любой видимости коммунизма, чтобы не тревожить Британию и Францию. В письме говорилось:
[Необходимо] привлечь на сторону правительства мелкую и среднюю городскую буржуазию или, во всяком случае, дать им возможность занять позицию благоприятного для правительства нейтралитета, оградив их от попыток конфискаций и обеспечив по возможности свободу торговли». Буржуазная республиканская партия «не должна быть оттолкнута, а, наоборот, должна быть вовлечена, приближена и ассоциирована с общим осуществлением власти. Особенно важно, чтобы правительство обеспечило поддержку [президента Республики и лидера Республиканской партии] Асаньи и его группы, и чтобы все было сделано, чтобы помочь им преодолеть их колебания. Это необходимо для того, чтобы предотвратить возможность врагам Испании рассматривать ее как коммунистическую республику и предупредить их интервенцию, которая представляла бы наибольшую опасность для испанской республики». И надо было «найти случаи заявить в печати, что правительство Испании не даст кому-то ни было посягать на собственность и законные интересы иностранцев в Испании [10].
Лидер КПИ (Коммунистической партии Испании) Хосе Диас прямо выступал против независимости Марокко, предлагая вместо этого «демократический колониализм» [11].
Эти стратегии отражали разные классовые ориентации. На одной стороне стоял рабочий класс, стремящийся к социалистической революции для поражения фашизма, но сталкивающийся с мертвым грузом своего руководства, все группы которого, от сталинистской КПИ до социал-демократической ИСРП, анархо-синдикалистской CNT и центристской ПОУМ защищали стратегию Народного фронта.
Только небольшие политические меньшинства выступали против этой стратегии. К ним относились официальные большевики-ленинцы (троцкисты) во главе с Грандисо Мунисом; фракции ПОУМ, призывавшие к созданию Революционного рабочего фронта на базе рабочих советов, а также бойцы CNT, организованные в группу «Друзей Дуррути», которые выступали против сотрудничества анархистского руководства с Народным фронтом. Хотя и являясь меньшинством, они выражали революционную волю рабочего класса.
На другой стороне стоял сталинизм, который давал голос средним классам. Как подробно описывает Бернетт Боллотен в своей тщательно проработанной книге Гражданская война в Испании: Революция и контрреволюция (The Spanish Civil War: Revolution and Counterrevolution), КПИ стала политическим убежищем мелких производителей, торговцев, ремесленников, зажиточных фермеров и крупных землевладельцев, — групп, которые ни один буржуазный республиканец не осмеливался открыто представлять в революционной атмосфере июля 1936 года. Численный состав КПИ увеличился с 40 000 до более 90 000 в течение нескольких месяцев, в основном благодаря тому, что сталинисты провозглашали защиту частной торговли, выступали против коллективизации и охраняли собственность против рабочих ополчений [12]. «Таким образом, с самого начала, — пишет Боллотен, — Коммунистическая партия предстала перед растерянными средними классами не только как защитник собственности, но и как поборники [буржуазной] Республики и привычных процессов управления» [13].
CNT и ПОУМ отказались взять власть, решив вместо этого вернуть ее правительству Народного фронта, политически разоружив рабочий класс. Революционный импульс был отведен в сторону под знаменем «антифашистского единства», в то время как сталинизм методично работал над тем, чтобы задушить революцию под предлогом ее защиты.
Андреу Нин, уважаемый революционер, хорошо известный испанскому и международному рабочему классу, капитулировал, войдя в правительство Народного фронта в Каталонии в качестве министра юстиции. У Нина была заслуженная революционная репутация. Он присутствовал на учредительном конгрессе Профинтерна в 1921 году, был заместителем его секретаря, вступил в ВКП(б) и был избран в Московский Совет. Исключенный в 1928 году за поддержку Троцкого, он был спасен от тюрьмы только своей репутацией. Вернувшись в Испанию в 1930 году, он основал испанскую Левую оппозицию. Его авторитет оставался настолько значительным, что в 1934 году, в условиях массовой радикализации рабочего класса после прихода Гитлера к власти, 60-тысячная «Социалистическая молодежь» (молодежное движение ИСРП) пригласила его присоединиться к ним, чтобы провести «большевизацию» партии [14].
Как писал тогда Троцкий, «бывшие испанские “левые коммунисты” превратились попросту в охвостье “левой” буржуазии. Трудно представить себе более унизительное падение» [15].
Кровавое сталинистское подавление революции
Политическое вмешательство Сталина в ход событий в Испании было движимо не приверженностью антифашизму, а страхом, страхом перед войной с Германией и, в еще большей степени, страхом перед революцией. Изначально Сталин надеялся, что Франция возьмет на себя ответственность за помощь Испанской республике. В течение критических первых шести недель конфликта он ничего не делал, подписав вместо этого Пакт о невмешательстве с Великобританией и Францией, чтобы успокоить западные державы, чью поддержку он искал в рамках политики коллективной безопасности против нацистской Германии.
Однако, когда испанский рабочий класс начал осуществлять меры, неприемлемые для буржуазии, такие как экспроприация собственности, конфискация иностранных компаний, захват контроля над границами и самовооружение, главным приоритетом Сталина стало подавление революции. Реальное рабочее правительство в Мадриде представляло бы прямую угрозу сталинистской бюрократии в Советском Союзе, вызывая призрак политической революции. Само предложение ПОУМ пригласить Троцкого в Испанию было достаточным, чтобы спровоцировать панику в Москве. Поэтому роль советской бюрократии в Испании необходимо рассматривать под углом зрения просчитанных шагов по удушению революции, уничтожению ее руководства, терроризированию рабочего класса и предотвращению развития стихийного восстания в политически-сознательное социалистическое движение.
Одной из самых поразительных особенностей документов из советских архивов, открытых за последние десятилетия, является постоянная тревога, которая в них выражается по поводу Троцкого и троцкизма. Кремль беспокоил не только Троцкий как индивидуум, но призрак социальной революции, который он олицетворял. Имя Троцкого стало «терминологическим удобством», как он сам объяснял, для замены этого очень страшного для сталинистов слова — «революция» [16].
Первые отчеты, поступившие от коминтерновских представителей Москвы в Испании, предупреждали Кремль о быстром политическом наступлении рабочего класса. С сентября 1936 года сталинская тайная полиция, ГПУ, создала подразделение внутри министерства внутренних дел Испании. Им руководил Александр Орлов. Его роль заключалась в том, чтобы помочь Коммунистической партии построить свои собственные службы безопасности и разведки, которые будут использоваться для подавления рабочего класса и физического убийства левого крыла Народного фронта [17]. Одна из первых телеграмм в Москву показывает, что они тщательно отслеживали революционную ситуацию в Барселоне и сотрудничали с руководством КПИ и коминтерновскими представителями, чтобы подготовить акцию против «врагов». «Троцкистская организация ПОУМ, активная в Каталонии, — говорилось в одном из отчетов, — может быть легко ликвидирована» [18].
В течение восьми месяцев после июльского путча 1936 года сталинистская контрреволюция постепенно душила организации, которые испанский рабочий класс построил в ответ на переворот. Во имя «дисциплины» и защиты «демократической республики» КПИ, поддерживаемая ГПУ, вела систематическую кампанию по роспуску и разгрому рабочих фабричных комитетов и ополчений. Кульминацией этого процесса стало кровавое подавление барселонских рабочих в майские дни 1937 года.
В период между июлем 1936 года и майскими днями 1937 года серия решительных политических и военных мер провела демонтаж органов рабочей власти, восстановила авторитет капиталистического государства и заложила основу для насильственного подавления революционных сил. Следующая хронология демонстрирует ключевые поворотные пункты в этом контрреволюционном процессе:
Конец июля-август 1936 года: КПИ начинает призывать к «дисциплине» и защите «демократической республики», выступая против коллективизации и рабочего контроля. Анархо-синдикалистская CNT и центристская ПОУМ входят в каталонское правительство, легитимируя буржуазное государство и делая первый шаг в подчинении революции Народному фронту.
Сентябрь 1936 года: сталинисты входят в состав центрального правительства Народного фронта. При поддержке Советского Союза и его военной помощи, обусловленной подавлением революционных волнений, они требуют полного восстановления буржуазного порядка и реставрации капиталистического государственного аппарата.
Октябрь-декабрь 1936 года: каталонское правительство начинает издавать декреты для регулирования и подрыва рабочего контроля. В сельской местности сталинистские силы пытаются обратить вспять крестьянские коллективизации. Советские агенты ГПУ во главе с Орловым прибывают в Испанию вместе с советским оружием, укрепляя сталинистское влияние в политических и военных делах.
Декабрь 1936 года: сталинисты начинают кампанию клеветы и репрессий против центристской ПОУМ, объявив ее «троцкистско-фашистской» организацией. Передовая статья в Правде от 17 декабря 1936 года заявляет, что в Каталонии «очистка от троцкистских и анархо-синдикалистских элементов… будет проведена с той же энергией, что и в СССР». В те же месяцы рабочие ополчения были принудительно включены в регулярную республиканскую армию, что означало ликвидацию рабочей самоорганизации и независимых командных структур. Коминтерн сообщает КПИ, что «троцкисты ведут разрушительную работу в тылу республиканской армии в интересах фашизма, Президиум одобряет линию Партии по полному и окончательному разгрому троцкизма в Испании, что необходимо для достижения победы над фашизмом». Нин был исключен из каталонского правительства по требованию Советского Союза.
Январь 1937 года: Москва приказывает своим представителям в Испании «развернуть кампанию среди масс и в прессе против Троцкого и троцкистов как террористов и саботажников… шпионов, связанных с немецким гестапо».
Март-апрель 1937 года: напряженность растет в Каталонии, поскольку сталинисты и каталонское правительство готовятся к разоружению рабочих. Каталонская сталинистская партия PSUC усиливает атаки на ПОУМ и CNT, стремясь восстановить буржуазную государственную власть и раздавить зачатки рабочей власти.
Март 1937 года: Троцкий издает резкое предупреждение: «Если это [политика сотрудничества с Народным фронтом] продолжится, каталонский пролетариат станет жертвой ужасной катастрофы, сравнимой с гибелью Парижской коммуны 1871 года».
Предупреждения Троцкого подтвердились в ходе кровавых событий, известных как Майские дни 1937 года. Большинство ученых рассматривают Майские дни в Барселоне 1937 года как маловажный эпизод Гражданской войны в Испании. В реальности, потери во время Майских дней — 500 убитых и 1000 раненых — были больше, чем в первую неделю военного восстания в Барселоне 19 июля 1936 года.
В начале мая республиканская полиция под сталинистским руководством инициировала военный штурм Барселонской телефонной станции, которая находилась под рабочим контролем с начала июля 1936 года. Это был просчитанный удар в сердце рабочего контроля. Станция позволяла рабочим отслеживать и перехватывать правительственные коммуникации. Атмосфера была взрывоопасной. Всего за несколько дней до этого бойцы CNT были убиты около французской границы в ходе операции при поддержке правительства по возвращению контроля над границей. 1 мая правительство запретило Первомайские демонстрации, опасаясь вооруженных выступлений рабочих.
Штурм телефонной станции привел к рабочему восстанию, которое длилось семь дней. Рабочие Барселоны, полные решимости защитить революцию, возвели баррикады и захватили большую часть города, который де-факто находился в их руках. Британские военные корабли стояли на якоре недалеко от берега, а каталонский президент Луис Компанис умолял центральное правительство прислать военно-воздушные силы для бомбардировки штаб-квартиры CNT в Барселоне.
Совместное заседание исполнительных органов ПОУМ, CNT, FAI и Либертарной молодежи состоялось в ночь на 4-е мая, чтобы решить, что делать. Как позже вспоминал один из лидеров ПОУМ Хулиан Горкин, он поставил вопрос перед CNT: «Мы должны сделать наш выбор; революция или контрреволюция» [19]. ПОУМ выбрала последнее.
ГПУ, действуя заодно с тайной полицией Народного фронта и КПИ, перешла к действиям. Камилло Бернери, итальянский член CNT, критиковавший Народный фронт, был убит, как и лидер молодежи CNT Альфредо Мартинес. Фройнд, немецкий троцкист, известный как Мулен, который был связующим звеном между небольшой группой троцкистов и «Друзьями Дуррути», «исчез». Это было только началом репрессий.
Лидеры CNT и ПОУМ отказались призвать к взятию власти. Сам Нин признался в заявлении спустя несколько дней после их капитуляции перед Народным фронтом: «Было бы возможно взять власть, но наша партия, меньшинство внутри рабочего движения, не могла взять на себя ответственность за выдвижение этого лозунга» [20]. Тем не менее вся ситуация говорила в пользу того, что если бы они это сделали, широкие массы рабочего класса, особенно рядовые члены CNT, которые были гораздо левее своих лидеров, последовали бы за ними.
Но ПОУМ не удалось заменить руководство CNT или представить альтернативу. Без революционного руководства восстание было обречено. ПОУМ позднее пыталась выдать свое бессилие за «победу», стремясь оправдать прекращение борьбы: «Вне всякого сомнения, [рабочий класс] одержал великую, частичную победу. Он победил контрреволюционную провокацию. Он добился увольнения всех тех, кто был прямо ответственен за провокацию» [21].
После Майских дней сталинисты действовали быстро. Хуан Негрин, правый социалист, пользующийся доверием Москвы, был назначен премьер-министром. Газета ПОУМ La Batalla была запрещена. Сама партия была поставлена вне закона. Ее лидеры были арестованы и брошены в секретные тюрьмы, контролируемые ГПУ.
Была предпринята операция под руководством начальника ГПУ Орлова по захвату Нина. Последний был похищен через несколько недель после майского поражения, 16 июня, а затем замучен и убит после отказа признаться в том, что он является фашистским агентом. Орлов хотел использовать это признание для создания аналога Московских процессов в Испании. Когда это не удалось, Нина убили. В абсурдной инсценировке сокрытия следов, оперативники ГПУ разыграли спектакль фальшивого тюремного налета с использованием немецкоязычных добровольцев Интернациональных бригад и оставили на месте фашистские значки и банкноты, чтобы создать впечатление, что Нина «спасли» агенты Гестапо.
«Орлов, в истерике, обезумевший от страха неудачи — неудачи, которая могла означать его собственную ликвидацию, — исходил пеной ярости против этого больного человека, который был в агонии, но не давал “признаний”, не предавая ни себя, ни своих товарищей по партии, которые, по одному слову Орлова, были бы поставлены к стенке для расстрела, к радости и удовлетворению всех русских» [22]. Нин был казнен 20 июня 1937 года.
Сталинисты, с Орловым за кулисами, создали затем Барселонский трибунал по шпионажу и государственной измене, чтобы добиться обвинительных приговоров за шпионаж и государственную измену в отношении различных лидеров ПОУМ, представляя сфабрикованные доказательства того, что обвиняемые являются агентами Франко. Трибунал отверг это обвинение и вместо этого признал их виновными в том, что они были зачинщиками событий мая 1937 года в Барселоне, что было столь же ложным, как и первое обвинение.
По всей контролируемой республикой территории были созданы секретные тюрьмы, управляемые сталинистами и агентами ГПУ, известные как checas. В Мадриде, Барселоне, Валенсии и других местах они стали местами пыток, принудительных признаний и казней. ГПУ содержала широкую сеть информаторов и агентов внутри ПОУМ. Сотни членов и сторонников партии были арестованы. Десятки были казнены или исчезли без следа. Многие, как предполагается, были похищены, убиты и кремированы в секретном крематории ГПУ в Барселоне, управляемом агентом НКВД Хосе Кастело Пачеко. Будучи членом КПИ, Кастело был завербован Наумом Эйтингоном (известным в Испании под псевдонимом «генерал Леонид Котов»), который руководил действиями ГПУ в Барселоне, и чья главная функция заключалась в координации советских разведывательных операций, особенно для подавления рабочих, ПОУМ и CNT. Эйтингон будет одним из будущих организаторов убийства Троцкого.
В феврале 1938 года члены троцкистской большевистско-ленинской группы были арестованы и ложно обвинены в убийстве Леона Нарвича, капитана Интернациональных бригад польской национальности, который был агентом разведывательных служб Народного фронта в ПОУМ. На самом деле, он был убит боевой группой ПОУМ в отместку за убийство Нина. Но ПОУМ ничего не сделала, чтобы очистить большевиков-ленинцев от обвинения в убийстве, которое, как они знали, ложное, и влекло за собой смертную казнь [23].
Тысячи других были загнаны в подполье или вынуждены эмигрировать. Испания стала полигоном для сталинистских агентов и убийц. Когда советский перебежчик Игнатий Рейсс был убит в Швейцарии в сентябре 1937 года, его убийцы оставили после себя пальто испанского производства как напоминание о влиянии ГПУ и ее операциях, опробованных в Испании.
За сталинистским подавлением барселонского рабочего класса последовала кровавая чистка, имевшая целью уничтожение самых воинственных и политически сознательных элементов пролетариата. Необходимо было уничтожить всех тех, с кем рабочий класс ассоциировал революцию, обезглавить его руководство и подавить память и веру в возможность социалистического преобразования.
Вот некоторые из самых известных жертв:
Эрвин Вольф (1910–1937) — 27-летний чешско-немецкий троцкист и секретарь сына Троцкого Льва Седова. Вольф играл ключевую роль в опровержении обвинений, выдвинутых на Московских процессах, и был центральной фигурой в Международном секретариате, который был предшественником Четвертого Интернационала. Вольф поехал в Испанию, чтобы помочь координировать деятельность троцкистов. Мы знаем, что он был активен и прислал ряд отчетов. Он был захвачен ГПУ и убит через несколько месяцев после прибытия в Испанию [24].
Курт Ландау (1903–1937) — бывший член Коммунистической партии Германии и троцкистской Левой оппозиции. Ландау бежал в Испанию и сотрудничал с международным секретариатом ПОУМ. Он был похищен в Барселоне в сентябре 1937 года сталинистскими агентами и, как полагают, был замучен и убит ГПУ. Его тело так и не было найдено. Катя Ландау, которая также была арестована, подозревала, что ее муж был увезен в Советский Союз [25].
Марк Рейн — немецкий член ПОУМ и сын меньшевистского лидера Рафаэля Абрамовича. Рейн был похищен и исчез в 1937 году.
Хосе Роблес (1897–1937) — испанский представитель академической среды и переводчик произведений Джона Дос Пассоса, критик сталинистских репрессий. Роблес был казнен ГПУ.
Антонио Мартин Эскудеро (1901–1937) — известный анархист из Каталонии и военный командир на ранних этапах гражданской войны. Убит, вероятно, из-за защиты с его стороны независимости рабочих ополчений от сталинистского командования.
Подавление Майских дней означало разгром революционного авангарда испанского рабочего класса. Буржуазное государство было стабилизировано под знаменами Народного фронта. Рабочие комитеты — распущены. И дорога к победе Франко была расчищена теми самыми силами, которые клялись защищать Республику. Когда Барселона, сердце революции и оплот испанского рабочего класса, была, в итоге, захвачена силами Франко в январе 1939 года, это произошло без сколько-нибудь серьезного сопротивления.
Итогом стало поражение рабочего класса, которое укрепило фашистские державы, проложив путь для того, чтобы режим Гитлера развязал Вторую мировую войну в Европе, спустя пять месяцев после победоносной речи Франко 1 апреля 1939 года. Эта война унесет 75 миллионов жизней, включая шесть миллионов евреев, убитых нацистами в результате Холокоста.
В самой Испании 500 000 человек погибли в ходе Гражданской войны, — из населения в 23,6 миллиона. Полмиллиона были вынуждены бежать в изгнание, а 150 000 рабочих, деятелей культуры и левых интеллектуалов были убиты в фашистском тылу. После окончания войны было расстреляно 20 000 сторонников Республики, и, по оценкам, один миллион человек был интернирован в 300 концентрационных лагерях и тюрьмах. Франкистский режим проживет еще четыре десятилетия, пав лишь после массовых протестов и забастовок в 1978 году.
Полигон для убийц Троцкого и социальный тип сталинистов
Гражданская война в Испании стала полем битвы, где сформировался международный террористический аппарат Сталина, а ГПУ отточило свои методы внедрения, провокаций, пыток и убийств. Эти методы, испытанные на опыте живой революции, будут экспортированы по всей Европе, Америке и Азии. Такие фигуры, как Рамон Меркадер, человек, который убьет Троцкого в 1940 году, были завербованы и обучены во время Гражданской войны в Испании. Он также обучал антитроцкистских шпионов, подобных английскому добровольцу Дэвиду Круку, который после войны отправился в Китай, где шпионил за подозреваемыми в троцкизме.
Меркадер олицетворял собой сталинистский социальный тип: бюрократический функционер, чья политическая идентичность базировалась не на революционном убеждении, двигавшем ранними советскими разведчиками, такими как Игнатий Рейсс, а на слепой лояльности сталинистской бюрократии и враждебности к рабочему классу.
После смерти бывшего лидера испанской коммунистической партии Сантьяго Каррильо, который в молодости помогал вести кампанию против ПОУМ во время Гражданской войны в Испании, историк Пелэй Пахес вспомнил о разговоре, который был у него с Каррильо. На ужине с историками, включая Пахеса, началось обсуждение убийства Нина и подавления ПОУМ. Тогда Каррильо заявил с леденящей бесстрастностью: «В 1930-е годы ни один коммунистический боец, которого попросили бы убить Троцкого, не мог отказаться сделать это» [26].
Сталинизм сделался сознательной контрреволюционной силой. В Испании столкновение между революцией и контрреволюцией было борьбой не на жизнь, а на смерть. Сталинизм вышел из поражения испанского рабочего класса и фашистской победы в Гражданской войне в Испании с глобальной убийственной машиной, главной задачей которой было выслеживание и убийство марксистов по всему миру.
Уроки Испании
Испанская революция остается одним из самых ярких подтверждений теории перманентной революции Троцкого, продемонстрировав трагические последствия отсутствия у рабочего класса революционного руководства. Народный фронт служил не инструментом сопротивления фашизму, а буржуазно-сталинистской стратегии социальной контрреволюции. Подчиняя рабочий класс капиталистическому государству, он предавал исторические интересы пролетариата ради защиты капиталистического порядка. Политически и военным образом разоружив рабочий класс, Народный фронт проложил путь к победе Франко.
Фашизм не может быть побежден путем опоры на фракции буржуазии. Он представляет собой смертельную угрозу для рабочего класса, которая может быть преодолена только путем независимой политической мобилизации этого класса в борьбе за свержение капитализма. Как предупреждал Троцкий, «Испанская революция снова показывает, что защищать демократию против революционных масс нельзя иначе, как методами фашистской реакции. И наоборот: вести действительную борьбу против фашизма нельзя иначе, как методами пролетарской революции. Сталин воевал против “троцкизма” (пролетарской революции), разрушая демократию бонапартистскими мерами ГПУ» [27].
Капиталистическое государство не может быть использовано для осуществления социалистической революции. Оно должно быть разбито и заменено органами рабочей власти. В Испании революционные комитеты и ополчения указывали направление к советам. Но рабочему классу не хватало революционного авангарда, способного возглавить сознательную борьбу за государственную власть. Сталинистам удалось политически изолировать и физически уничтожить самые передовые элементы, прежде чем они смогли сплотить рабочий класс против Народного фронта и направить его к социалистической революции.
Прежде всего, Испания подтверждает историческую необходимость построения революционной партии рабочего класса, вооруженной интернациональной программой и опирающейся на стратегические уроки прошлого. Четвертый Интернационал, с призывом к созданию которого Троцкий обратился после победы фашизма в Германии и краха Коминтерна, был единственной политической силой, которая сознательно стремилась извлечь ключевые уроки Гражданской войны в Испании ради ведения непримиримой борьбы против сталинистской контрреволюции.
Примечания:
[1] Pierre Broué and Emile Témime, “The Revolution and the Civil War in Spain” (1961): https://www.marxists.org/archive/broue/1961/spain/rev-spain.html.
[2] Felix Morrow, Revolution and Counter Revolution in Spain (1938): https://www.marxists.org/archive/morrow-felix/1938/revolution-spain/ch01.htm.
[3] Agustín Guillamón: “Barricades in Barcelona: The CNT from the victory of July 1936 to the necessary defeat of May 1937” (2006): https://libcom.org/article/barricades-barcelona-cnt-victory-july-1936-necessary-defeat-may-1937-agustin-guillamon.
[4] Ibid.
[5] Джордж Оруэлл, Памяти Каталонии (1938): https://www.orwell.ru/library/novels/Homage_to_Catalonia/russian/r_htc.
[6] See Fourth International, Volume VI, No. 2 (Whole No. 51), “Civil War in Greece”: https://www.marxists.org/subject/greek-civil-war/fourth-international/1945/02/x01.htm.
[7] Peter Longerich “Unwillige Volksgenossen” [Unwilling Countrymen], 2025.
[8] Лев Троцкий, «Испанский урок — последнее предостережение» (17 декабря 1937 г.): https://iskra-research.org/FI/BO/BO-62.shtml.
[9] Francisco Leira Castiñeira, “Soldados de Franco” (SIGLO XXI, 2020).
[10] Communist Party of Spain, “Guerra y Revolución en Espana”, Volume ii, (Moscow, 1971), 96–97.
[11] Miguel Martín, “El colonialismo español en Marruecos” (Ruedo Ibérico, 1973), p. 178.
[12] Cited in Bolloten, The Spanish Civil War: Revolution and Counterrevolution (The University of North Carolina Press, 1991), p. 83.
[13] Ibid., p. 87.
[14] Pierre Broué, “The Socialist Youth in Spain (1934–1936)” (December 1983): https://www.marxists.org/archive/broue/1983/12/carrillo.html.
[15] Лев Троцкий, «Измена Испанской “Рабочей партии марксистского единства”», (22 января 1936 года): https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1936/19360122.html.
[16] WSWS, “Introductory remarks by World Socialist Web Site correspondent at Madrid congress on Spanish Civil War” (11 December 2006): https://www.wsws.org/en/articles/2006/12/madr-d11.html.
[17] Boris Volodarsky, Stalin’s Agent: the life and death of Alexander Orlov (Oxford, 2015), p. 161.
[18] Ibid., 162.
[19] Op Cit., Bolloten, p. 432.
[20] Andreu Nin, “1937. POUM. El significado y alcance de las jornadas de mayo frente a la contrarrevolución” (Barcelona, 12 May 1937): https://fundanin.net/2018/12/03/el-significado-y-el-alcance-de-las-jornadas-de-mayo-1937/.
[21] Pierre Broue “The ‘May Days’ of 1937 in Barcelona” (1988): https://www.marxists.org/history/etol/document/spain/spain04.htm.
[22] Jesús Hernández, “I Was a Minister of Stalin” (1953). Excerpt can be found at: https://www.marxists.org/history/spain/writers/hernandez/persecution_of_poum.html.
[23] Agustín Guillamón: “El terror estalinista en Barcelona (1938): Los informes de Gerö y Stepanov. El proceso contra la Sección Bolchevique-Leninista de España por el asesinato del capitán Narwicz” (2013): grupgerminal.org/?q=system/files/2013-2018-terrorestalinista-guillamon-0.pdf.
[24] Pierre Broué, “Erwin Wolf: A Biographical Sketch” (1979): https://www.marxists.org/history/etol/revhist/supplem/wolf.htm.
[25] Katia Landau, “Stalinism in Spain” (1988): https://www.marxists.org/history/etol/document/spain/spain09.htm.
[26] Pelai Pagés, “Los claroscuros de una trayectoria política” (Público, 18 September 2012): https://www.publico.es/actualidad/claroscuros-trayectoria-politica.html.
[27] Лев Троцкий, «Испанский урок — последнее предостережение» (17 декабря 1937 г.): https://iskra-research.org/FI/BO/BO-62.shtml.