По мере того как преступная американо-израильская агрессивная война против Ирана продолжается уже пятую неделю, а администрация Трампа готовится к резкой эскалации конфликта, его глобальные масштабы становятся все более очевидными. Хотя непосредственной целью является подчинение Ирана и Ближнего Востока империалистическим интересам США, война рассматривается в Вашингтоне как необходимая подготовка к конфликту с Китаем, который воспринимается как главная угроза мировому господству США.
Война уже оказала серьезное влияние на экономику Китая, не только из-за закрытия Ормузского пролива, но и из-за подрыва его усилий по укреплению дипломатических и стратегических связей с Ираном и всем регионом в целом за последнее десятилетие. Помимо того, что Иран является важным источником нефти и газа для Китая, он стратегически расположен на перекрестке между Европой и Азией и, таким образом, является ключевым для пекинской инициативы «Пояс и путь», которая направлена на создание инфраструктурных связей по всей Евразии.
Как и многие страны Азии и мира, Китай пострадал от резкого роста мировых цен на энергоносители. К концу 2025 года Китай импортировал из Ирана около 1,4 миллиона баррелей нефти в день, что составляло примерно 13 процентов от общего объема его импорта. Больше всего пострадали так называемые «кустарные» НПЗ Китая — небольшие частные предприятия, специализирующиеся на переработке подпадающей под санкции нефти со скидкой из Ирана, а также Венесуэлы.
Решение администрации Трампа нанести один за другим удары по Венесуэле и Ирану не было случайным. Обе страны сильно зависели от Китая как от средства обхода режима санкций, введенного, по большей части, в одностороннем порядке американским империализмом. В последние годы на долю Китая приходилось от 80 до 90 процентов экспорта иранской нефти. Получив контроль над венесуэльской нефтью после незаконного похищения президента страны, США намерены сделать то же самое с иранской нефтью.
На фоне многочисленных спекуляций в западных СМИ о влиянии войны против Ирана на Китай, несколько комментаторов отметили, что страна находится в лучшем положении, чем многие другие, чтобы пережить экономический шторм. В статье, опубликованной в Financial Times, британский экономист Тедж Парих заявил, что Китай находится «в выгодном положении для того, чтобы превратить конфликт в преимущество в гонке за мировое экономическое превосходство». Он указал на огромные нефтяные резервы Китая, его доступ к российской нефти, быстрое развитие возобновляемых источников энергии и значительные масштабы электрификации, в том числе транспортных средств.
Китай увеличил импорт нефти за первые два месяца текущего года на 16 процентов, доведя свои стратегические запасы примерно до 1,3–1,4 миллиарда баррелей, что эквивалентно примерно четырехмесячному объему импорта. Около 20 процентов китайского импорта нефти поступает из России, что делает его менее зависимым от поставок из стран Персидского залива в сравнении с многими азиатскими странами. Тем не менее до войны Китай получал примерно половину своего импорта нефти и 30 процентов своего СПГ от поставщиков из стран Персидского залива, включая Саудовскую Аравию, Ирак, ОАЭ и Катар. Хотя Пекин, как сообщается, ведет переговоры с Ираном о проходе судов под китайским флагом через Ормузский пролив, до сих пор лишь немногие из них этого добились.
Как и в случае с остальным миром экономические последствия войны для Китая в значительной степени зависят от того, когда и как она закончится, а также от более общих масштабов ущерба и потрясений для региональной и международной экономики.
Согласно докладу под названием «Что означает война с Ираном для Китая», опубликованному европейским аналитическим центром Bruegel, «стандартное моделирование чувствительности Китая к ценам на нефть указывает на сокращение ВВП на 0,5 процента при повышении цен на нефть на 25 процентов». Последний пятилетний план Китая, объявленный в начале марта, когда начались американо-израильские бомбардировки Ирана, предусматривает рост экономики в этом году на уровне от 4,5 до 5,0 процентов, что является самым низким показателем с 1991 года. Однако эти темпы роста в значительной степени зависят от экспорта, который пострадает, если война затянется, а мировые рынки рухнут. Экономика страны и без того сильно страдает от обвала китайского рынка недвижимости и снижения потребительских расходов.
Подрыв стратегии Китая на Ближнем Востоке
За последнее десятилетие Пекин установил тесные связи с Ираном, которые переросли во всеобъемлющее стратегическое партнерство. Председатель КНР Си Цзиньпин посетил Иран в 2016 году после подписания Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) — международного соглашения, предусматривающего смягчение санкций в отношении Ирана в обмен на ограничения его гражданской ядерной программы. Обе стороны договорились увеличить двустороннюю торговлю до 600 миллиардов долларов в течение 10 лет и подписали соглашения, в том числе по транспорту, портам и энергетике, которые связывают Иран с амбициозной инициативой Си Цзиньпина «Пояс и путь» (BRI).
Зависимость Ирана от Китая усилилась после того, как США во время первого президентского срока Трампа в одностороннем порядке вышли из СВПД. В 2021 году отношения были официально оформлены в рамках всеобъемлющего стратегического партнерства, которое, как сообщается, предусматривало китайские инвестиции в Иран на сумму 400 миллиардов долларов в течение 25 лет в обмен на льготные поставки нефти. Большая часть инвестиций должна была быть направлена на энергетику, но десятки миллиардов были выделены на железные дороги, порты и телекоммуникации, чтобы превратить Иран в ближневосточный узел BRI, соединяющий Китай с Европой и Африкой.
В то же время Иран был более тесно интегрирован в поддерживаемые Китаем дипломатические группы, которые рассматривались как противовес США и их союзникам. В 2023 году Иран стал полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества, которая была первоначально создана Китаем и Россией в 2001 году для противодействия влиянию США в Центральной Азии. В 2014 году Иран был принят в члены БРИКС+ в рамках расширения экономической группы, в которую входят Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка.
Одним из аспектов дискуссий в рамках БРИКС+ был поиск альтернатив доминированию доллара США в мировой торговле и финансах. Карательные экономические меры, введенные США и их союзниками в 2022 году против России из-за войны на Украине, включая ее исключение из международной системы расчетов SWIFT и замораживание российских суверенных активов, вызвали шок во всем мире.
С апреля 2025 года китайские закупки иранской нефти были номинированы в юанях, что позволило обходить систему SWIFT и бросить вызов так называемой системе нефтедолларов, т.е. номинирования платежей за энергоносители в долларах США. На фоне сообщений в прессе о том, что Иран разрешает судам проходить через Ормузский пролив, если оплата за нефть производится в юанях, аналитик Deutsche Bank Маллика Сачдева высказала предположение: «Конфликт может стать катализатором ослабления доминирования нефтедоллара и зарождения нефтеюаня». Однако, хотя Китай стремится продвигать использование юаня в международной торговле, китайская валюта сталкивается с трудностями из-за контроля за движением капитала в Китае, и на ее долю по-прежнему приходится лишь около 2 процентов мировой торговли.
В то время как Иран занимал центральное место в его стратегии на Ближнем Востоке, Китай стремился укрепить свои связи в более широком масштабе по всему региону. В марте 2023 года в результате сделки, заключенной при посредничестве Китая, Иран и Саудовская Аравия — непримиримые соперники на Ближнем Востоке — договорились восстановить дипломатические отношения, разорванные в 2016 году, и ослабить взаимную напряженность. Это соглашение, которое фактически отодвинуло США на второй план, вызвало тревогу в Вашингтоне, поскольку сигнализировало о растущем влиянии Китая в регионе.
Ослабление напряженности в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией способствовало укреплению связей Китая с арабскими странами Ближнего Востока. Объем двусторонней торговли быстро вырос с 36 миллиардов долларов в 2010 году до 400 миллиардов долларов в 2024 году и диверсифицировался, перейдя от нефти и газа к технологиям, связанным с искусственным интеллектом и системами 5G, а также возобновляемыми источниками энергии. Китайские прямые иностранные инвестиции также выросли, особенно в связи с инфраструктурой BRI. В 2024 году Ближний Восток был крупнейшим получателем инвестиций в рамках BRI: общая сумма проектов и строительных контрактов составила около 39 миллиардов долларов, в том числе 18,9 миллиарда долларов в Саудовской Аравии, 9 миллиардов долларов в Ираке и 3,1 миллиарда долларов в ОАЭ.
Пекин наладил «всеобъемлющее стратегическое партнерство» с Саудовской Аравией и ОАЭ, одновременно углубляя связи с Египтом и остальными странами Персидского залива. Китай также начал продавать оружие другим странам Ближнего Востока, помимо Ирана, в том числе военные беспилотники Саудовской Аравии, ОАЭ, Египту, Ираку и Иордании.
Тотальная американо-израильская война против Ирана в настоящее время привела к разрыву отношений между Ираном и его арабскими соседями, особенно Саудовской Аравией, и нанесла значительный удар по китайской дипломатии на Ближнем Востоке. Столкнувшись с массированными бомбардировками своей гражданской и военной инфраструктуры, Иран был вынужден принять ответные меры против стран Персидского залива, где базируются американские военные, и откуда они наносят удары.
Реакция Китая на войну против Ирана
Реакция Пекина на наглую, беззаконную войну США против Ирана также поставила под сомнение ценность для правительств разных стран всеобъемлющих стратегических партнерств с Китаем не только на Ближнем Востоке, но и в более широком плане. Эти партнерства никогда не были официальными военными союзами, обязывающими Китай прийти на помощь своим партнерам в случае войны. У Китая нет договора о взаимной обороне с Ираном, нет постоянных баз внутри страны, и он не поставлял Ирану современное вооружение.
Китайское правительство подвергло критике нападение на Иран как фундаментальное нарушение международного права, но предприняло очень мало шагов для оказания Тегерану политической или материальной поддержки. Министерство иностранных дел Китая назвало убийство верховного лидера Ирана Али Хаменеи «серьезным нарушением суверенитета и безопасности Ирана», а министр иностранных дел Ван И назвал войну «неприемлемой». Китай и Россия созвали экстренное заседание Совета безопасности ООН в Нью-Йорке 28 февраля, сославшись на «неспровоцированный и безрассудный акт военной агрессии» США и Израиля.
Однако в то же время Россия и Китай воздержались при голосовании по явно предвзятой резолюции Совета безопасности ООН, осуждающей «самым решительным образом» ответные удары Ирана по странам Персидского залива, но ничего не говорящей о продолжающейся американской и израильской агрессии, которая спровоцировала ответные действия Ирана. Воздержавшись, вместо того чтобы воспользоваться своим правом вето, обе страны позволили резолюции быть принятой.
Более того, критикуя атаки США на Иран, Ван И дал понять, что Китай не допустит, чтобы война помешала запланированной поездке Трампа в Пекин, которая теперь отложена до мая по просьбе президента США из-за войны. Выступая перед СМИ 8 марта во время ежегодного заседания Всекитайского собрания народных представителей, Ван И не высказал никаких предположений о том, что поездка не состоится. Заявив, что эта война «никогда не должна была быть начатой», он сказал, что 2026 год станет «большим годом для китайско-американских отношений».
Однако дипломатические заигрывания Пекина с Вашингтоном не остановят стремление администрации Трампа к дальнейшей изоляции Китая и нанесению ущерба его экономическому и стратегическому положению на Ближнем Востоке. Хотя полное экономическое и политическое воздействие войны против Ирана на Китай еще предстоит определить, она представляет собой один из фронтов гораздо более широкого глобального конфликта, развязанного американским империализмом с целью остановить свой долгосрочный экономический упадок и восстановить глобальное господство. Европу пересекает другой фронт — война США и НАТО против России на Украине. Тем временем Трамп уже ведет экономическую войну с Китаем посредством тарифов и запретов на экспорт.
В вашингтонском политическом истеблишменте нет никаких реальных разногласий по поводу этой повестки дня. На протяжении более десяти лет, начиная с «поворота к Азии» президента Обамы, сменявшие друг друга администрации проводили всеобъемлющую кампанию по дипломатической изоляции Китая, подрыву его экономики и подготовке к войне против Китая, которая может привести только к катастрофическим последствиям для всего человечества. Безрассудная, беззаконная и варварская война, развязанная администрацией Трампа против Ирана, является выражением глубокого кризиса американского империализма и самым четким предупреждением о том, что он не остановится ни перед чем для достижения своих целей.
Единственной социальной силой, способной остановить сползание к мировой войне, является международный рабочий класс. Что необходимо, так это политическая борьба за единое антивоенное движение рабочих на Ближнем Востоке и во всем мире, в том числе в Китае и США, основанное на социалистических принципах и направленное на уничтожение капитализма и его устаревшей системы национальных государств.